Существует парадокс, который всех озадачивает. С одной стороны, производство выращенного лосося стремительно растёт , достигая рекордных уровней. С другой стороны, популяция дикого лосося, того, который обитает в реках Европы и Северной Америки, переживает тревожное сокращение, которое опасно приближает его к вымиранию. Как возможно, что мы едим больше лосося, чем когда-либо, в то время как его дикий сородич исчезает?
Ответ, по-видимому, кроется в существующей модели производства. Крупные лососевые фермы, особенно в таких местах, как Чили, второй по величине производитель лосося в мире, нарушили баланс экосистем. Но это проблема не только в отдаленных широтах; она напрямую затрагивает европейские реки , где местные виды сталкиваются с неопределенным будущим, во многом вызванным нерациональной практикой отрасли, ориентированной исключительно на краткосрочную выгоду.
Искусственное разведение — удар кинжалом в геном дикого организма.
Технические отчеты и многочисленные документальные фильмы не оставляют места для сомнений. Рыбоводческие хозяйства открытого типа, где миллионы рыб содержатся в тесноте, вызывают сильное загрязнение морского дна отходами и химикатами. Норвегия и Чили являются яркими примерами этого воздействия, с эпизодами массовой гибели и отдельными случаями побега , такими как недавний случай с 17 000 рыб, сбежавших с рыбоводческого хозяйства в Кальбуко.
Тревожная ситуация в реках Европы
В то время как рыболовная индустрия бесконтрольно расширяется, популяции диких лососей резко сокращаются. За последнее десятилетие реки Шотландии потеряли до 80% своей дикой популяции лосося . Норвегия даже запретила любительскую рыбалку в нескольких реках из-за тревожного сокращения численности рыбы. Изменение климата и изменение температуры океана еще больше усугубляют эту природную трагедию.
Для того чтобы остановить сокращение численности, были внедрены программы искусственного пополнения популяции. Однако эти решения не принесли ожидаемых результатов. Выпуск десятков миллионов выращенных на фермах лососей не только не приводит к увеличению популяции, но и снижает генетическое разнообразие вида , делая рыбу более уязвимой к болезням и менее способной конкурировать за природные ресурсы.
Лососевая индустрия в центре внимания
Эта глубокая дискуссия вышла в общественное пространство благодаря нескольким аудиовизуальным произведениям. Недавний документальный фильм, снятый известной компанией по производству одежды для активного отдыха, рассказывает о том, как рыбоводные хозяйства, известные в англоязычном мире как «инкубаторы» и финансируемые государством в Соединенных Штатах, ежегодно выпускают более 60 миллионов лососей. Эти рыбы, выращенные в переполненных условиях, страдают от задержки роста и напрямую конкурируют за пищу с местными видами рыб, а также не могут служить пищей для естественных хищников, таких как косатки.
Фильм, премьера которого состоялась на кинофестивале Tribeca и в других странах, раскрывает ужасающие условия на этих рыбоводческих фермах и то, как первоначальные «благие намерения» превращаются в непоправимый ущерб окружающей среде. Активисты и ученые призывают к серьезному осмыслению истинной цены, которую платит за доставку этой рыбы на наши столы , подчеркивая, что массовое потребление имеет экологическую цену, которую мы слишком долго игнорировали.
Таким образом, положение дикого лосося критическое, а существующие решения неадекватны. Аквакультура, вместо того чтобы помочь, усугубляет проблему, уже и так усугубленную изменением климата. Искусственное зарыбление оказывается лишь временным решением, приносящим больше вреда, чем пользы. Если модель не будет кардинально пересмотрена, а естественная среда обитания лосося не будет должным образом защищена , будущие поколения могут знать об этой знаковой рыбе только по фотографиям с промышленных ферм, в то время как ее дикие сородичи исчезнут из рек, где они когда-то родились.
Индекс